Вакансии

Трое пассажиров держат билеты разных десятилетий и выглядят соответственно эпохе своего билета — но без карнавальности. Разницу зритель должен считать раньше, чем увидит даты.

Мойка гудит и шипит непрерывно, а ключевой диалог с владельцем внедорожника ведётся вполголоса. Нужен человек, который вытащит речь из этого шума прямо на площадке.

Половина фильма — взгляд Леры из тёмной комнаты в освещённое окно напротив. Нужен человек, который выстроит два разных мира в одном кадре: холодную пустую общагу и тёплую сцену с накрытым столом, и удержит разницу без единого выхода на площадку с большим светом.

Единственный источник, который есть у героя, — дежурные лампы бокса. Всё остальное приезжает и уезжает вместе с машинами, и свет должен участвовать в саспенсе наравне с камерой.

Пустая чаша, наполненная наполовину, — главный образ фильма. Нужны и широкие планы гулкого пустого зала, и близкая, почти тактильная вода.

Табло должно быть настоящим механическим и уметь показать строку, которой не существует. Плюс закрытый зал ожидания, законсервированный лет двадцать назад.

Клумбы из покрышек, лебедь из бутылок, старый гараж с историей и три ведра краски для граффити. Часть предметов будет уничтожена по сюжету — нужны дубли.

Половина фильма снимается в движущемся вагоне и на северных полустанках. Нужен человек, который сведёт расписание поездов, разрешения и логистику группы в один рабочий график.

Двенадцатиминутная драма с сильной этической коллизией — материал, который живёт на фестивалях, а не в прокате. Нужна стратегия подачи на сезон и человек, который её отработает.

Поезд, которого нет, зритель сначала слышит и только потом почти видит. Весь саспенс держится на дожде, гуле рельсов и щелчках табло — визуальных эффектов в фильме не будет.

За два дня двор меняется от завала до чистоты — и обратно между дублями. Нужен человек, который удержит стадии уборки, грязь на руках и уровень краски в банках.

Окно напротив — главный герой, оно должно каждую ночь загораться одинаково и при этом чуть-чуть меняться от эпизода к эпизоду. Свет ставим в реальной квартире, снимаем из другого дома.

Учитель весь фильм молчит о том, что взял часть чужих денег. Музыка не должна его ни обвинять, ни оправдывать — нужны две-три минуты на весь хронометраж, но точные.

Снимаем на реальной сцене, где параллельно работает театральный свет. Задача — подружить два источника и не сорвать репетиционный график зала.

Вагон Нины — единственная постоянная декорация фильма, за окном меняются только посёлки. Ищем оператора, который сделает этот коридор пространством на сто минут и не устанет от него к середине.

После съёмок проект расходится по монтажу, звуку и цвету в разные города. Нужен человек, который соберёт это в один график и доведёт до готовой копии к весенним дедлайнам.

Внутри фильма идёт студенческий спектакль, который к финалу играется не тем составом. Костюмы должны читаться как «чужие, но налезли» — и быть достаточно узнаваемыми, чтобы зритель понял подмену без реплик.

Нужен двор с самодельными клумбами, гаражом и стеной с граффити — и жильцами, которые согласятся терпеть съёмочную группу два дня подряд. Согласования на вас.